Рамона

Истории посетителей

Сколько себя помню, у нас всегда в доме были коты – за те восемнадцать лет, что я прожила с родителями, были и персы, и сиамские, и обычные беспородные коты, кошки и котята. И что примечательно, попадали они к нам случайно – то кто-то подбросит под дверь, то на улице найдем маленького, худющего котенка. Смотрели за всеми животными хорошо, очень скоро они из помойных котов превращались в красавцев, начинали выбегать на улицу по своей кошачьей природе, а потом соседи рассказывали заплаканной маме, что очередная кошка не потерялась и не погибла – ее просто унес кто-то из прохожих. Немудрено – грязные мусорные коты не нужны никому, а откормленные и красивые – подавай каждому. Вот так и получалось, что каждые пару лет, как бы мы ни смотрели, кто-то «уводил» домашнее животное.

Я стала жить отдельно, родители больше котов не хотят – хватит, говорят, скучают потом сильно. Ну а мне одной невесело и непривычно как-то было попервой после начала самостоятельной жизни – вот и взяла у знакомой котенка, чтобы скрасил одинокие вечера. Радости, когда принесла малыша домой, не было предела! Все-таки в душе мы все дети, а этот котенок был ну очень красивым, смешным и озорным – серенький, с серыми глазками и кругленький, как бочонок. Кот оказался кошкой и из Парамона превратился в Рамону. Первую неделю Рамона вела себя как обычный кошачий детеныш – бегала, резвилась, кусалась и царапалась. А на восьмой день почему-то притихла, нет-нет, да и мяукнет тихонько. Я сразу давай присматриваться, брать на руки. К вечеру стало ясно, что котенок заболел, и серьезно. Ветеринар в нашем городке один, и тот оказался в отпуске. Пока я утром добилась-таки в клинике номер мобильного телефона ветеринара, котенок уже был тяжело болен – не ел, не пил, сильнейшее обезвоживание, не умывался самостоятельно. Ветеринар мог проконсультировать только по телефону заочно, сказал, что это отравление, прописал ветпрепараты, после которых Рамоне становилось все хуже. А меня с работы не отпускали, вот и бегала на обеде, чтобы сделать инъекцию малышу и дать лекарство, которое вызывало у него только пену из пасти и рвоту.

Так, в моих слезах и истериках, мучениях кошечки мы прожили пять дней – я до сих пор не понимаю, как так долго мог продержаться организм живого существа. Я приходила домой и долго стояла под входной дверью, боясь зайти и увидеть, что котенка больше нет. Заходила – ко мне навстречу почти полз малыш, мяукая, я со слезами брала его на руки и несла делать инъекции. Вечером пятого дня не выдержала и снова позвонила по номеру в справочнике в ветлечебницу. И случайно попала на другого ветеринара – он то ли привез препараты из другого города, то ли приехал консультировать. Именно благодаря этому человеку теперь уже взрослая Рамона носится сейчас по клавиатуре ноутбука и не дает мне писать.

Выяснилось, что болезнь – это вовсе не отравление, а кошачья чума, причем способ заражения вообще требует отдельного рассказа. Оказывается, вирус кошачьей чумы (панлейкопемии, инфекционного энетерита) в предметной среде сохраняется до года, а кошка подцепила его в квартире – кот хозяйки квартиры, нанимателем коей я являюсь, буквально за несколько месяцев до моего заселения сдох от чумы. А котенок побегал везде, погрыз и заразился. Кому расскажешь – не поверят. А вот так получилось. И Петр Васильевич (ветеринар) сказал, что кошечке маленькой прописали препараты, рассчитанные на лечение крупных животных, скота – ну не понял ветеринар, к которому я обратилась впервые, что такое маленький котенок, и лечить сказал так, как привык в селе лечить кроликов, коров и коз. И спасать мое животное уже практически нет смысла – столько дней без еды, питья, но попробовать все равно нужно. В общем, лечить Рамону начали минимальными дозами хороших, «человеческих» лекарств, каждые два часа – под кожу несколько кубов глюкозы, чтобы избежать обезвоживания, из шприца вливание ухи. Кошка уже молча терпела, плевалась ухой, и мы были уверены, что все напрасно. И вдруг на утро малыш начал лакать разлитую уху, а к обеду помылся, а к вечеру даже дернул лапкой шарик. Трудно описать мою радость – это невозможно передать. Мне кажется, я еще никогда в жизни с таким визгом не прыгала вокруг крошечного животного. Говорят, нельзя так сильно жалеть и плакать за животными, когда каждую минуту где-то умирают люди. Но это говорит не тот, кто почти неделю смотрел на мучения маленького существа, которому больно, а ты ему помочь не можешь.

В общем, вылечили мы кошку – по моим подсчетам, в день ей кололи около 20 инъекций. Выдержали мы, выдержала кошка – и теперь это дикое существо, уже выросшее и очень сильное, носится по дому, все переворачивает, и постоянно настойчиво требует внимания. Бегает по клавиатуре и оборачивается – а смотрю ли я? А заметила ли? Как только захожу на кухню – тут же тихонько пробирается к столу, ложится на тарелке и начинает вылизываться, косясь на меня. Если рявкну – убежит, сделает вид, что испугалась и так будет продолжаться раз 20, а если сделаю вид, что так и надо – этот монстрик придумает что-то новое и будет хулиганить до тех пор, пока не возьму его на руки и не поглажу. Но я не злюсь – я радуюсь, и каждый раз, смотря на Рамону и убирая за ней очередные черепки разбитой посуды, вывернутое мусорное ведро, улыбаюсь и таки беру ее на руки – ведь именно для этого мне и нужен был кот – чтобы не было одиноко, было кого погладить и отвлечься от тяжелого рабочего дня. А «отвлекать» Рамона умеет – только что убирала ее туалет, это чудо вертелось рядом, я обернуться не успела, как «кошачья грация» и гибкость дала сбой и кошка оказалась в унитазе. Ну что может быть веселей, чем мытье царапающейся кошки после «купания» в унитазе? Правильно – ничего. Вот и вспоминай теперь, что собиралась сделать по приходу домой. От таких инцидентов память отшибает напрочь. Но кто сказал, что это плохо?

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Детальное описание sm 113 sf у нас на сайте.